menacingeИгрок
#14 октября 2026 г. в 09:41
(I) Описание внешности персонажа
Морок выглядит как юноша, которого можно принять за студента или послушника: худощавый, среднего роста, с бледноватой кожей, которая кажется почти светящейся в темноте. Волосы - черные, прямые, спадающие на глаза; он их не стрижёт, из за того что это не имеет сильного значения. Глаза — бардовые, в моменты, когда он перестаёт притворяться человеком, зрачки сужаются, как у хищника.
Одежда. Простая, тёмная, функциональная. Ничего лишнего. Он не привязан к вещам - вещи можно отнять, потерять, забыть. Единственное исключение - красное ожерелье на шее, которую он никогда не снимает. Что на нем - неизвестно. Возможно, ничего. Возможно, всё.
(Предыстория) (I)
Глава первая — тот, кто всегда хотел знать
Люди редко задумываются о том, в какой момент начинается их история. Для большинства это просто день рождения, первые воспоминания, лица родителей, дом, в котором прошло детство. Всё это со временем складывается в привычную картину, которую уже не хочется рассматривать слишком внимательно. Морок с самого начала был другим. Ему всегда было мало самого факта существования. Если он видел что-то, чего не понимал, то не мог просто пройти мимо и принять это как данность.
Он родился в семье, далёкой от науки и больших свершений. Его родители не были знаменитыми людьми, не обладали особенными знаниями и не собирались растить из сына какого-нибудь великого учёного. Они просто хотели, чтобы их ребёнок вырос здоровым и нашёл своё место в жизни. В первые годы им даже казалось, что Морок будет самым обычным мальчиком, пусть и немного молчаливым.
Однако уже тогда он обращал внимание на вещи, которые остальные дети попросту не замечали.
Его могли заинтересовать следы воды на старом деревянном столе, странный звук плохо закрывающегося окна или то, почему свеча начинает коптить, если поставить её слишком близко к стене. Он не просто спрашивал, почему что-то происходит. Получив ответ, Морок почти всегда задавал следующий вопрос, который заставлял взрослого задуматься уже самому.
Когда ему было около семи лет, после сильной грозы он нашёл возле дома небольшую птицу. Она лежала в мокрой траве и больше не двигалась. Морок долго стоял рядом, разглядывая её, пока отец не заметил сына из окна и не вышел на улицу.
Он спросил, что тот там нашёл, но Морок не ответил сразу. Его взгляд оставался прикован к птице.
Морок тогда впервые столкнулся с тем, что не мог исправить простым любопытством. Он не знал, почему она умерла, и именно это беспокоило его сильнее всего.
Отец объяснил, что причиной могла стать гроза, но мальчика не устроило слово «могла». Ему хотелось знать точно. Почему именно эта птица погибла? Почему другая, находившаяся неподалёку, осталась жива? Что произошло внутри её тела? Можно ли было этого избежать?
Ответов не было.
Морок тогда впервые услышал, что на некоторые вопросы человек просто не знает ответа.
Вместо того чтобы забыть об этом, он решил однажды самому найти его.
С возрастом эта привычка только усиливалась. Морок разбирал старые механизмы, портил вещи, которые ему не разрешали трогать, а затем пытался понять, как собрать их обратно. Его интересовала не столько сама вещь, сколько причина, по которой она работала. Если ему удавалось разобраться, он почти сразу начинал искать что-нибудь сложнее.
Одним из первых серьёзных открытий для него стали старые часы отца.
Морок разобрал их практически полностью, аккуратно разложив детали на столе. Он был уверен, что сумеет собрать механизм обратно, но спустя несколько часов перед ним лежала куча маленьких шестерёнок, пружин и винтов, а сами часы так и не заработали.
Отец, увидев это, сначала рассердился. Однако, когда спросил сына, зачем тот вообще это сделал, услышал вполне спокойный ответ.
Морок хотел понять, откуда движение появляется внутри механизма.
Наказание его почти не расстроило. Гораздо сильнее его занимало то, что он так и не смог собрать часы.
На следующий день он снова сел за стол.
К вечеру стрелки наконец пошли.
Для взрослого человека это было бы обычным восстановлением старой вещи. Для Морока это стало первым настоящим ощущением победы над неизвестностью.
Он понял, что знания можно получать самостоятельно.
И с этого момента остановить его стало гораздо сложнее.
В школе Морок никогда не был тем учеником, который просто хорошо учился. Он быстро запоминал материал, но куда сильнее его интересовало то, что находилось за пределами учебников. Если учитель рассказывал о строении организма, Морок начинал изучать старые медицинские книги. Если речь заходила об алхимии, он пытался разобраться в её принципах самостоятельно. Постепенно он привык к тому, что ответы, которые дают ему окружающие, почти всегда являются лишь частью чего-то большего.
В подростковом возрасте у него появилась небольшая комната, которую он почти сразу превратил в подобие лаборатории. Родители не понимали половины того, что он там делал, но видели, что сын относится к этому серьёзно. На столах постоянно лежали записи, стеклянные сосуды, инструменты и книги. Иногда помещение настолько пропитывалось различными запахами, что мать заставляла его открывать окно даже зимой.
Морок не спорил. Он просто продолжал работу.
Первое время его исследования были совершенно безобидными. Он наблюдал за растениями, пытался ускорить их рост, изучал свойства различных веществ и записывал каждую мелочь, которая могла оказаться полезной позже.
Постепенно его интерес сместился к живым организмам.
Именно здесь впервые появилась граница, которую нельзя было переступить незаметно.
Морок долго смотрел на маленькое существо, оказавшееся в его лаборатории. Оно было здоровым, активным и совершенно не понимало, почему человек так внимательно наблюдает за ним через стекло.
Морок тоже долго ничего не делал.
Он просто сидел рядом и записывал поведение.
Ему хотелось узнать, как организм реагирует на изменение среды, насколько быстро восстанавливается после повреждений и что именно заставляет тело поддерживать само себя. Всё это были вопросы, которые нельзя было решить одной книгой.
Он понимал, что для получения ответов придётся провести эксперимент.
Впервые Морок почувствовал сомнение.
Это было странное чувство. Он никогда раньше не задумывался о том, что само получение знания может иметь цену. До этого момента исследование для него существовало отдельно от последствий. Теперь эти две вещи впервые оказались связаны.
Он несколько раз закрывал журнал, отходил от стола, а затем возвращался.
В конце концов любопытство победило.
Первый опыт оказался неудачным.
Морок заранее рассчитал дозировку и несколько раз проверил все записи, но организм не выдержал. Он стоял возле стола, глядя на результат своей работы, и долго не произносил ни слова.
Ему было неприятно.
Не столько из-за самого факта смерти, сколько из-за того, что он ошибся.
Он перечитал свои расчёты.
Потом ещё раз.
Ошибку нашёл только через несколько часов.
Она была небольшой.
Именно это зацепило его сильнее всего.
Морок понял, что до идеального результата ему не хватало совсем немного.
Он похоронил подопытного недалеко от лаборатории, а вечером вернулся к своим записям. Там, где раньше стояли обычные расчёты, появились новые пометки. Он разбирал собственную ошибку почти с тем же спокойствием, с каким другой человек разбирал бы сломанный механизм.
Через несколько дней он провёл второй эксперимент.
На этот раз существо выжило.
Морок увидел первые признаки восстановления и замер над столом. Его лицо изменилось, а затем появилась широкая улыбка, которую он не пытался скрыть.
Он добился результата.
Неидеального.
Неполного.
Но настоящего.
И именно тогда в нём впервые появилось то, что со временем станет его главным качеством. Мороку было интересно не просто узнать ответ. Ему хотелось проверить, насколько далеко этот ответ можно расширить.
Если организм выдержал это, выдержит ли больше?
Если тело можно заставить восстановиться после одного повреждения, сможет ли оно восстановиться после десяти?
Если изменить одну часть организма, как это скажется на остальных?
Вопросы начали появляться быстрее, чем он успевал на них отвечать.
Морок ещё не был жестоким человеком. Он всё ещё мог испытывать жалость, всё ещё мог сожалеть о неудаче и долго думать над последствиями своих экспериментов. Но каждый новый успех делал следующий шаг немного легче.
Он ещё не понимал, куда приведёт его это любопытство.
Ему было всего двадцать три года, когда однажды ночью в его лаборатории открылся портал.
И человек, вышедший из него, должен был навсегда изменить представление Морока о том, насколько далеко вообще может зайти живое существо.
Глава вторая — тот, кого невозможно измерить
Морок работал допоздна.
На столе перед ним лежали записи последних экспериментов, а рядом медленно остывала чашка давно забытого чая. За окном шёл дождь, и его равномерный стук по стеклу почти сливался с шелестом страниц.
Он настолько привык работать в одиночестве, что сначала даже не заметил перемены.
Огонь в лампах продолжал гореть, но помещение вдруг стало казаться совершенно неподвижным.
Морок перестал писать.
Он почувствовал чужое присутствие.
Не звук.
Не шаги.
Именно присутствие.
Он медленно поднял голову.
За его спиной пространство раскрылось.
Портал появился без вспышки и без привычного грохота. Казалось, сама реальность просто уступила кому-то дорогу. Из разрыва вышел Менакинг.
Морок не обернулся сразу.
Он смотрел на отражение незнакомца в стеклянной колбе, пытаясь понять хотя бы приблизительно, с чем столкнулся.
Не получалось.
Его разум привык всё сравнивать. Силу с силой, энергию с энергией, скорость с реакцией, организм с организмом. Но существо, стоявшее позади, словно находилось за пределами самой системы измерений.
Морок медленно повернулся.
Менакинг ничего не сказал.
Он просто смотрел.
В этом взгляде не было любопытства. Не было угрозы. Не было желания произвести впечатление. Морок довольно быстро понял, что Менакингу вообще не нужно было производить впечатление.
Его присутствие само по себе было достаточным.
Морок первым нарушил тишину.
Морок: — Ты довольно странно входишь в чужие лаборатории.
Менакинг: — Это не твоя лаборатория.
Морок слегка прищурился.
Морок: — Теперь уже интересно.
Менакинг сделал несколько шагов вперёд и остановился возле стола. Его взгляд скользнул по записям, экспериментам и многочисленным расчётам.
Менакинг: — Ты пытаешься изменить живую материю.
Морок: — Пытаюсь понять её.
Менакинг: — Это одно и то же.
Морок улыбнулся.
Морок: — Для меня нет.
Менакинг перевёл взгляд на него.
Несколько секунд они молчали.
Морок чувствовал, что перед ним находится кто-то, чьи знания настолько превосходят его собственные, что впервые за много лет ему даже не удавалось представить границы этих знаний.
И это чувство ему понравилось.
Менакинг: — Я могу дать тебе больше.
Морок: — Знаний?
Менакинг: — Возможностей.
Морок не ответил сразу.
Менакинг продолжил говорить всё тем же ровным голосом:
Менакинг: — Твоё тело ограничивает тебя. Твои знания ограничивают тебя. Ты пытаешься преодолеть эти ограничения самостоятельно, но тратишь годы на то, что я способен изменить за короткое время.
Морок посмотрел на него.
Морок: — И что ты хочешь взамен?
Менакинг: — Мне нужен инструмент.
Морок нахмурился.
Менакинг: — Временный.
Морок несколько секунд смотрел на него, после чего тихо рассмеялся.
Ему не понравилоcь слово «инструмент». Но ещё сильнее ему понравилось то, что Менакинг даже не пытался смягчить предложение.
Он не обещал дружбу.
Не говорил о великой судьбе.
Не делал вид, что Морок для него равный.
Менакинг просто предложил ему стать частью своего плана на то время, пока это будет необходимо.
И Морок согласился именно потому, что прекрасно понимал своё положение.
Ему было интересно узнать, что произойдёт, если позволить существу, стоящему настолько выше него, изменить его тело.
Морок: — Хорошо.
Менакинг: — Тогда начнём.
И Морок ещё не знал, что следующие семьдесят лет станут самым большим экспериментом в его жизни.
Только проводить его теперь будут уже не над другими.
Проводить его будут над ним самим.
Глава третья — предел человеческого тела
После той ночи Морок почти не покидал лабораторию. Он прекрасно понимал, что согласился на нечто, о чём ещё несколько дней назад даже не мог подумать, однако сожаления не чувствовал. Напротив, впервые за долгое время он оказался в положении, когда именно он не знал, что произойдёт дальше.
Обычно неизвестность была для Морока чем-то, что требовалось немедленно устранить. Он привык разбирать незнакомое явление на части, искать закономерности, записывать результаты и постепенно превращать хаос в систему. Теперь же перед ним находился Менакинг, чьё существование само по себе не укладывалось ни в одну из известных ему систем.
Морок пытался изучить его.
Безуспешно.
Он наблюдал за движениями, пытался почувствовать исходящую от него энергию, несколько раз менял собственные приборы, надеясь хотя бы приблизительно определить природу существа, но каждый результат оказывался бесполезным.
В какой-то момент Менакинг заметил это.
Он стоял у окна, пока Морок в очередной раз рассматривал испорченный прибор.
Менакинг: — Ты пытаешься измерить меня.
Морок поднял глаза.
Морок: — Разумеется.
Менакинг: — Зачем?
Морок усмехнулся.
Морок: — Ты впервые встретил человека, который не любит оставлять вопросы без ответа?
Менакинг ничего не сказал.
Морок отложил прибор и подошёл ближе.
Морок: — Я хочу понять, насколько ты силён.
Менакинг: — Не поймёшь.
Морок: — Это вызов?
Менакинг: — Нет.
Ответ прозвучал настолько спокойно, что Морок даже рассмеялся.
Он уже начинал понимать одну неприятную вещь. Менакинг не пытался быть загадочным. Ему действительно было всё равно, поймёт его Морок или нет.
И именно это раздражало сильнее всего.
Подготовка началась через несколько дней.
Менакинг не принёс никаких аппаратов, инструментов или сложных устройств. Всё необходимое он создавал непосредственно во время работы, и Морок быстро понял, что привычная наука здесь почти бесполезна.
Менакинг не собирался улучшать его организм обычным способом.
Он собирался изменить сам принцип его существования.
Морок лёг на подготовленный стол и внимательно следил за тем, что происходило вокруг. Несмотря на спокойствие, которое он старался сохранять, внутри у него впервые за много лет появилось настоящее напряжение.
Менакинг подошёл ближе.
Морок: — Если я потеряю сознание?
Менакинг: — Проснёшься.
Морок: — А если умру?
Менакинг посмотрел на него.
Менакинг: — Тогда эксперимент закончится.
Морок улыбнулся.
Морок: — Успокаивает.
Менакинг не ответил.
Через несколько секунд Морок почувствовал первое изменение.
Сначала ему показалось, что внутри тела стало слишком жарко. Затем ощущение быстро сменилось холодом, который прошёл от груди к конечностям. Он сжал зубы и попытался не двигаться.
Ему казалось, будто внутри него одновременно перестраиваются тысячи маленьких механизмов. Кровь стала двигаться иначе, мышцы напрягались сами собой, а привычное ощущение собственного тела постепенно исчезало.
Морок попытался заговорить, но голос сорвался.
Менакинг продолжал работу.
Для него это выглядело почти буднично.
Он не торопился и не проявлял беспокойства, даже когда состояние Морока резко ухудшилось.
Морок почувствовал, как что-то внутри груди будто разорвалось.
Он резко вдохнул.
В следующую секунду его тело выгнулось, а пальцы сжались до боли.
Морок: — Что...
Он не смог договорить.
Менакинг остановил процесс.
Морок несколько секунд пытался восстановить дыхание.
Менакинг: — Твоё тело не выдерживает.
Морок посмотрел на него.
Морок: — Это я уже понял.
Менакинг: — Организм отторгает изменение.
Морок тяжело дышал, но в его глазах уже появился привычный интерес.
Морок: — Почему?
Менакинг: — Ты слишком ограничен.
Морок усмехнулся.
Морок: — Неприятная формулировка.
Менакинг: — Но точная.
Морок снова посмотрел на свои руки.
Кожа постепенно восстанавливалась, но он чувствовал, насколько сильно тело истощилось.
Первая попытка закончилась.
Менакинг не стал продолжать.
Морок пролежал несколько дней, почти не вставая. Впервые за долгое время он оказался вынужден просто ждать. Ничего исследовать, ничего записывать, никуда не идти.
Это раздражало его больше самой боли.
Он несколько раз пытался подняться раньше времени, но тело отказывалось слушаться. Тогда Морок лежал и смотрел в потолок, перебирая в голове всё, что произошло.
Его интересовало не то, насколько ему было плохо.
Его интересовало, где именно он ошибся.
Когда Менакинг снова пришёл, Морок уже подготовил несколько страниц расчётов.
Морок: — Я понял причину.
Менакинг: — Говори.
Морок: — Ты пытаешься провести изменение слишком глубоко. Моё тело не успевает перестроиться между этапами. Если разделить процесс...
Менакинг выслушал его до конца.
Потом спокойно сказал:
Менакинг: — Я пришёл к такому же выводу.
Морок улыбнулся.
Морок: — Конечно.
Он сел на кровати.
Морок: — Тогда попробуем ещё раз.
Менакинг: — В следующий раз ты можешь не проснуться.
Морок посмотрел ему прямо в глаза.
Морок: — А разве это не делает эксперимент интереснее?
На этот раз Менакинг ничего не ответил.
Вторая попытка началась спустя несколько недель.
Она действительно отличалась от первой.
Менакинг не пытался изменить Морока целиком. Он постепенно перестраивал отдельные части его организма, заставляя каждую новую структуру существовать рядом с прежней, пока та не становилась частью единой системы.
Это было мучительно.
Но Морок теперь понимал, что происходит.
Он следил за каждой переменой, насколько позволяли состояние и сознание. Иногда он задавал вопросы, иногда только наблюдал. В какой-то момент даже боль перестала восприниматься им как нечто отдельное. Она стала частью процесса, который необходимо было пережить ради результата.
На одном из этапов Морок снова потерял сознание.
Когда он открыл глаза, вокруг было тихо.
Менакинг стоял неподалёку.
Морок попытался пошевелить рукой.
На этот раз тело ответило.
Он медленно сел.
Внутри было странное ощущение. Морок словно впервые почувствовал собственное тело целиком. Раньше он воспринимал себя как совокупность органов, нервов, мышц и процессов. Теперь между ними появилось что-то ещё.
Связь.
Целостность.
Он посмотрел на Менакинга.
Морок: — Что ты со мной сделал?
Менакинг: — Теперь ты способен выдержать то, что раньше уничтожило бы тебя.
Морок встал.
Его ноги дрожали, но он удержался.
Он сделал шаг.
Потом второй.
С каждым движением становилось понятнее, что прежние ограничения действительно исчезли.
Морок подошёл к зеркалу.
Он смотрел на своё отражение довольно долго.
Внешне он почти не изменился.
Но внутри всё было иначе.
Морок тихо рассмеялся.
Морок: — Невероятно.
Менакинг: — Это только начало.
Морок повернулся.
Морок: — Только начало?
Менакинг: — Ты хотел стать сильнее.
Морок посмотрел на него с неподдельным интересом.
Морок: — А ты действительно можешь сделать это?
Менакинг: — Могу.
И снова в его голосе не было ни капли сомнения.
После этого изменения продолжались.
Процесс занял месяцы.
Мороку пришлось несколько раз привыкать к собственному телу заново. Его организм постепенно перестраивался, энергетические каналы становились прочнее, ткани приобретали свойства, которых раньше не существовало, а восстановление после повреждений становилось настолько быстрым, что Морок начал намеренно проверять границы новой способности.
Однажды он специально сделал неглубокий порез на ладони.
Менакинг наблюдал за ним.
Рана закрылась почти мгновенно.
Морок поднял руку и несколько секунд рассматривал кожу.
Морок: — Раньше на это потребовалось бы несколько дней.
Менакинг: — Теперь нет.
Морок снова посмотрел на него.
Морок: — Ты сделал меня бессмертным?
Менакинг: — Нет.
Морок нахмурился.
Менакинг: — Я сделал так, чтобы смерть перестала быть для тебя простой вещью.
Эти слова Морок запомнил.
Позже он поймёт их значение гораздо лучше.
Пока же его интересовало другое.
Его тело продолжало изменяться.
Однажды Менакинг сказал ему, что собирается изменить саму форму его организма.
Морок сначала не понял, что именно он имеет в виду.
Пока не увидел себя в зеркале.
Его лицо начало меняться.
Сначала медленно.
Черты поплыли, кожа изменилась, волосы стали другими. Через несколько секунд перед зеркалом стоял уже не Морок.
Он смотрел на себя глазами другого человека.
Морок провёл ладонью по лицу.
Затем вернул прежний облик.
Морок: — Я могу это контролировать?
Менакинг: — Да.
Морок снова изменился.
Теперь перед ним стоял совершенно другой человек.
Морок рассмеялся.
Он несколько минут менял собственную внешность, пробуя разные лица, рост, телосложение и даже голос.
В какой-то момент он посмотрел на Менакинга и заговорил его голосом.
Морок: — Ну как?
Менакинг посмотрел на него совершенно спокойно.
Менакинг: — Неудачно.
Морок замер.
Затем рассмеялся ещё сильнее.
Морок: — Первый раз кто-то смог так быстро испортить мне настроение.
Менакинг отвернулся.
Морок снова посмотрел в зеркало.
Он ещё не знал, насколько полезной окажется эта способность.
Не знал, сколько лиц ему придётся носить.
И не знал, что через несколько десятилетий сам уже не всегда будет понимать, какое из них является настоящим.
Но тогда он был счастлив.
Не потому, что получил силу.
А потому, что перед ним наконец открылось огромное количество новых возможностей для исследования.
И именно в этот момент начались семьдесят лет, которые постепенно превратят талантливого молодого учёного в совершенно другого человека.
Глава четвёртая — новый инструмент
Первые месяцы после изменений Морок провёл почти без отдыха. Он пытался понять собственное тело так же тщательно, как когда-то изучал тела своих подопытных, и именно это оказалось сложнее всего. Раньше он мог остановить эксперимент, записать результат и вернуться к нему позже. Теперь же объектом исследования был он сам, а значит, каждое новое открытие происходило непосредственно с ним.
Он начал с простого.
Проверял, насколько быстро затягиваются порезы, сколько времени требуется для восстановления после перелома, как организм реагирует на потерю крови и насколько долго способен работать без сна. Он намеренно доводил себя до состояния, при котором обычный человек уже не смог бы продолжать, а затем записывал результат.
Менакинг почти никогда не вмешивался.
Он мог несколько часов наблюдать за Мороком, не произнеся ни слова, пока тот проводил очередной опыт над собой.
Вначале это раздражало.
Позже Морок привык.
Он даже начал воспринимать молчаливое присутствие Менакинга как ещё одну часть лаборатории.
Однажды, закончив очередной эксперимент, Морок отложил инструмент и посмотрел на исписанные страницы. На одном листе уже практически не осталось свободного места.
Морок: — Я всё-таки сделал это.
Менакинг: — Что именно?
Морок поднял взгляд.
Морок: — Перестал понимать, где заканчивается предел.
Менакинг: — У любого тела есть предел.
Морок улыбнулся.
Морок: — Тогда мне просто нужно его найти.
Менакинг ничего не ответил.
Морок снова вернулся к работе.
Их отношения долгое время оставались именно такими. Менакинг давал ему задачу, Морок выполнял её, а затем самостоятельно пытался понять, зачем всё это было нужно. Он никогда не получал полной картины происходящего, однако постепенно начал привыкать к тому, что ответы ему никто не обязан давать.
Для Морока это было непривычно.
Но именно благодаря этому он впервые научился работать не ради конкретного результата.
Ему нравился сам процесс.
Каждое поручение Менакинга становилось для него возможностью увидеть что-то новое. Иногда приходилось изучать незнакомые формы энергии, иногда работать с существами, о которых Морок раньше даже не слышал, а иногда искать способы изменить уже известные ему процессы.
В один из таких дней Менакинг привёл его в помещение, где находилось несколько существ.
Они были разными по размеру и строению. Некоторые обладали магией, другие использовали её лишь инстинктивно. Все они находились в клетках.
Морок остановился возле первой.
Существо смотрело на него и тяжело дышало.
Морок присел перед клеткой.
Он не спешил начинать работу.
Несколько минут просто наблюдал.
Менакинг стоял неподалёку.
Морок: — Они все разные.
Менакинг: — Поэтому они здесь.
Морок перевёл взгляд на следующую клетку.
Морок: — И ты хочешь, чтобы я выяснил, что произойдёт, если объединить их свойства?
Менакинг: — Да.
Морок снова посмотрел на первое существо.
Когда-то он бы долго готовился к подобному эксперименту. Теперь всё происходило иначе.
Он открыл журнал и начал записывать наблюдения.
В тот день он впервые провёл исследование уже не ради собственного любопытства, а потому, что ему было поручено это сделать.
Однако очень быстро разница между этими двумя причинами исчезла.
Морок снова увлёкся.
Он проверял реакцию тканей, менял условия содержания, наблюдал за поведением существ и постепенно подбирался к нужному результату. Один из подопытных погиб раньше, чем он ожидал.
Морок посмотрел на него, сделал несколько записей и приказал заменить образец.
Никакой паузы.
Никакого сожаления.
Сам Морок этого даже не заметил.
Менакинг заметил.
Он ничего не сказал.
Следующий эксперимент оказался удачнее.
Существо выдержало изменение и прожило ещё несколько недель. За это время Морок обнаружил несколько интересных особенностей организма, которые позволили ему значительно усовершенствовать методику.
Он был доволен.
Когда исследование закончилось, Морок неожиданно для себя некоторое время сидел возле клетки.
Существо было ещё живо.
Оно смотрело на него.
Морок протянул руку и коснулся стекла.
Когда-то он обязательно подумал бы о том, что перед ним живое создание.
Теперь он думал о том, сколько данных оно оставило после себя.
Это была небольшая перемена.
Настолько небольшая, что Морок её не заметил.
Но именно из таких мелочей постепенно складывался новый человек.
Прошло несколько лет.
Морок всё реже возвращался к своей прежней жизни. Его старые записи постепенно покрывались пылью, старые знакомые исчезали из памяти, а собственное имя становилось для него скорее обозначением, чем чем-то личным.
Он привык к своей способности менять внешность.
Поначалу это казалось развлечением. Морок мог выбрать новое лицо просто потому, что ему надоело видеть старое. Иногда он намеренно появлялся перед помощниками в чужом облике и наблюдал за их реакцией.
Однажды один из них едва не выронил поднос, увидев перед собой человека, которого несколько минут назад видел совершенно другим.
Морок рассмеялся.
Морок: — Ты так легко пугаешься.
Помощник: — Я думал, что в комнате был другой человек.
Морок: — Так и было.
Помощник посмотрел на него с недоверием.
Морок уже вернул прежний облик.
Морок: — Ты слишком сильно привязан к внешности. Это мешает.
Помощник: — А тебе, похоже, вообще всё равно, как ты выглядишь.
Морок задумался.
Морок: — Наверное.
Он действительно переставал придавать этому значение.
Позже способность мимика стала для него гораздо большим, чем забавой. Морок начал использовать чужие лица во время исследований, переговоров и проникновения в места, куда его не пустили бы в собственном облике. Он быстро понял, насколько легко человек доверяет знакомому лицу.
Это открытие его позабавило.
Он не считал себя обманщиком.
Для него это было ещё одним доказательством того, насколько легко можно управлять чужим восприятием.
Однажды он несколько дней проходил под обликом одного из слуг, наблюдая за поведением людей вокруг.
Когда всё закончилось, он вернулся в лабораторию и записал несколько страниц наблюдений.
Самым интересным оказалось не то, насколько легко ему удалось обмануть остальных.
Гораздо интереснее было то, что никто не заметил разницы.
Морок долго смотрел на собственное отражение.
Потом изменил лицо.
Через несколько секунд перед зеркалом стоял совершенно другой человек.
Он снова изменился.
Потом ещё раз.
Морок всё чаще ловил себя на мысли, что ему нравится отсутствие постоянства.
Чужое лицо больше не казалось ему маской.
Оно стало инструментом.
Менакинг всё это время продолжал использовать Морока для своих задач.
Морок никогда не спрашивал, почему именно он должен выполнять ту или иную работу. Сначала ему просто нравилось получать новые задания. Позже он начал замечать, что поручения становятся всё сложнее.
Менакинг проверял его.
Не силу.
Не интеллект.
Надёжность.
Морок это понимал.
И каждый раз справлялся.
Иногда он возвращался после выполнения задания серьёзно раненым, иногда без части оборудования, иногда с совершенно новыми знаниями.
Менакинг никогда не хвалил его.
Не говорил, что Морок стал сильнее.
Не говорил, что тот сделал что-то хорошо.
Просто давал следующую задачу.
Поначалу Мороку это не нравилось.
Через несколько лет он перестал ждать похвалы.
Это тоже оказалось важным изменением.
Он начал работать исключительно ради собственного интереса.
Если задача была скучной, он выполнял её быстро.
Если интересной, мог провести за ней недели.
А если ему казалось, что поручение Менакинга можно выполнить иначе, он начинал экспериментировать.
Именно тогда между ними впервые появились разногласия.
Морок уже не был тем двадцатитрёхлетним человеком, который с восторгом соглашался на любое предложение существа, превосходившего его во всём.
Он всё ещё уважал Менакинга.
Но теперь ему хотелось понимать.
А Менакинг не собирался объяснять всё.
Однажды после очередного задания Морок вернулся с совершенно другой версией результата.
Менакинг посмотрел на записи.
Менакинг: — Ты изменил метод.
Морок: — Старый был неэффективен.
Менакинг: — Я не просил тебя менять его.
Морок спокойно убрал бумаги.
Морок: — Но результат оказался лучше.
Менакинг: — Это не оправдание.
Морок усмехнулся.
Морок: — Для меня вполне.
Менакинг посмотрел на него.
Взгляд оставался холодным.
Морок впервые почувствовал, что между ними появляется расстояние.
Раньше он видел в Менакинге того, кто дал ему возможность стать сильнее.
Теперь он всё чаще видел в нём того, кто использовал его.
Разница была небольшой.
Но именно она со временем станет причиной их конфликта.
***
Прошло десять лет.
Потом двадцать.
Морок продолжал меняться.
Он всё меньше интересовался обычными человеческими вещами. Еда стала необходимостью, которую хотелось закончить как можно быстрее. Сон превратился в помеху. Разговоры, не связанные с исследованиями, начали казаться пустой тратой времени.
Но при этом Морок не стал молчаливым или мрачным.
Наоборот.
Он становился всё более насмешливым.
Чем страшнее становились его эксперименты, тем спокойнее он разговаривал во время них. Он мог шутить с помощником, обсуждать погоду или спорить о какой-нибудь мелочи, пока рядом проводилась операция, от которой другой человек отвернулся бы.
Иногда он намеренно провоцировал окружающих, просто чтобы посмотреть на их реакцию.
Если кто-то злился, Морок улыбался.
Если кто-то пугался, ему становилось интересно.
Если кто-то пытался доказать ему, что он поступает неправильно, Морок не спорил сразу. Он слушал, задавал несколько вопросов, а затем мог совершенно спокойно продолжить делать то же самое.
Его безумие никогда не выглядело как потеря контроля.
Наоборот.
Морок становился всё более собранным.
Он мог вести себя почти любезно, говорить спокойно и даже шутить, но при этом совершенно не испытывать тех эмоций, которые ожидал от него собеседник.
В этом и заключалось главное изменение.
Когда-то Морок боялся потерять подопытного, потому что смерть означала его собственную ошибку.
Теперь смерть была просто одним из вариантов результата.
Если эксперимент завершался смертью, Морок записывал причину.
Если удавался, записывал успех.
Если подопытный просил остановиться, Морок мог даже выслушать его.
Но решение принимал исключительно по тому, насколько ценным был результат.
Самое страшное заключалось в том, что Морок не замечал, насколько далеко зашёл.
Он по-прежнему считал себя тем же человеком.
Просто более опытным.
Более умным.
Более свободным.
И пока Менакинг продолжал использовать его как инструмент, этого было достаточно.
Однако семидесятилетний срок постепенно приближался.
И вместе с ним приближался момент, когда Морок впервые решит, что инструмент тоже имеет право выбирать, в какую сторону двигаться.
Пока же он продолжал работать.
Продолжал исследовать.
Продолжал улыбаться.
И даже не подозревал, что однажды Менакинг посмотрит на него уже не как на полезного учёного, а как на переменную, которую необходимо убрать из собственного плана.
Глава пятая — чужая воля
К тому времени Морок уже давно перестал считать годы. Они проходили один за другим, менялись места, лаборатории, подопытные и цели исследований, но сам он почти не менялся внешне. Для окружающих это выглядело странно. Люди, которые впервые встречали его, видели молодого человека, а те, кто знал его много лет, постепенно начинали понимать, что перед ними уже совсем не тот человек, которого они когда-то встретили.
Морок привык к этому.
Он даже находил в этом определённое удовольствие.
Ему нравилось наблюдать за тем, как люди пытаются понять его возраст. Одни считали его необычайно молодым учёным, другие подозревали какую-то магию, третьи просто предпочитали не задавать вопросов.
Сам Морок никогда не спешил их просвещать.
К этому моменту его лаборатория уже мало напоминала ту небольшую комнату, где когда-то начинались его первые эксперименты. Она стала огромным комплексом помещений, наполненных аппаратурой, книгами, образцами и клетками. В одном помещении изучались энергетические структуры, в другом проводились операции, третье было полностью занято записями.
Морок мог часами переходить из одной комнаты в другую, останавливаясь возле очередного подопытного и проверяя результаты.
Он никогда не работал одинаково.
Даже если эксперимент удавался, Морок почти сразу начинал думать, как сделать его ещё лучше.
Однажды он обнаружил, что одно из существ начало самостоятельно восстанавливать повреждённые ткани быстрее, чем предполагалось. Морок заметил это совершенно случайно, когда вернулся к клетке после нескольких часов отсутствия.
Он долго смотрел на существо.
Потом открыл журнал.
Несколько часов спустя рядом с клеткой уже стояли новые инструменты.
Помощник, наблюдавший за ним, осторожно спросил:
— Разве оно уже не дало нужный результат?
Морок даже не поднял головы.
— Дало.
— Тогда зачем продолжать?
Морок посмотрел на него так, будто вопрос показался ему забавным.
— Потому что оно может дать ещё один.
После этого помощник больше ничего не спросил.
Именно так Морок теперь относился к исследованиям. Полученный результат перестал быть конечной точкой. Каждый ответ автоматически превращался в новый вопрос.
Однако чем больше он узнавал, тем чаще сталкивался с работой Менакинга.
Поначалу Морок не обращал внимания на то, что часть экспериментов связана между собой. Он просто выполнял отдельные поручения, собирал данные и передавал результаты.
Но однажды он заметил закономерность.
Несколько исследований, которые на первый взгляд не имели ничего общего, использовали одни и те же принципы.
Морок вернулся к старым записям.
Потом достал ещё несколько.
И ещё.
Он провёл за столом всю ночь.
К утру перед ним лежала целая гора бумаг.
Морок сидел неподвижно, глядя на схему, которую сам только что составил.
Теперь он видел общую картину.
И впервые она ему не понравилась.
Менакинг не просто проводил отдельные эксперименты.
Он создавал нечто гораздо большее.
Каждая работа Морока была частью одного огромного замысла, но сам Морок никогда не видел его целиком.
Он откинулся на спинку кресла.
Морок: — Вот же ты...
На его лице появилась улыбка.
Но на этот раз в ней не было привычного веселья.
Ему стало интересно.
Очень интересно.
Морок всегда любил загадки, а Менакинг оказался самой большой из всех, которые ему когда-либо попадались.
Но теперь в этой загадке появился неприятный момент.
Если Морок действительно был лишь временным инструментом, то почему Менакинг позволил ему получить столько знаний?
Почему дал возможность изменять тело?
Почему позволил изучать то, что большинство существ даже не смогло бы увидеть?
И главное, что произойдёт, когда вся эта работа закончится?
Морок решил узнать.
Он начал искать ответы.
Сначала осторожно.
Он не задавал Менакингу прямых вопросов. Вместо этого проверял старые записи, сравнивал результаты, просматривал документы, которые раньше не считал важными.
Постепенно он обнаруживал всё больше противоречий.
Менакинг никогда не лгал ему.
Но он очень многое не говорил.
И Морок начал понимать, что молчание иногда бывает гораздо полезнее лжи.
Следующие несколько лет изменили его отношение к работе.
Раньше Морок выполнял поручения Менакинга, потому что они давали ему знания.
Теперь он начал выполнять их, чтобы понять самого Менакинга.
Это была уже другая форма любопытства.
Более опасная.
Однажды Менакинг дал ему очередное задание.
Нужно было провести эксперимент над группой существ, обладавших необычной энергетической природой.
Морок внимательно изучил полученные данные.
Результат был очевиден.
Эксперимент должен был закончиться гибелью большей части подопытных.
Когда-то он просто приступил бы к работе.
Теперь же он остановился.
Он несколько раз перечитал условия.
Затем изменил расчёты.
Снова проверил.
И пришёл к выводу, что существ можно было сохранить.
Морок отложил бумаги.
Впервые он сознательно решил не выполнять приказ так, как было сказано.
Он изменил методику.
Эксперимент прошёл успешно.
Большинство существ выжило.
Морок получил нужные данные.
Но когда Менакинг увидел результаты, он сразу понял, что произошло.
Менакинг: — Ты изменил условия.
Морок: — Да.
Менакинг: — Почему?
Морок пожал плечами.
— Потому что это было бессмысленно.
Менакинг посмотрел на него.
Морок выдержал взгляд.
Он ожидал недовольства.
Ожидал наказания.
Ожидал хотя бы вопроса.
Но Менакинг лишь сказал:
— В следующий раз выполняй задачу.
Морок улыбнулся.
— А если мой вариант снова окажется лучше?
Менакинг: — Тогда ты снова нарушишь приказ.
Морок: — И что ты сделаешь?
На несколько секунд повисла тишина.
Менакинг смотрел на него совершенно спокойно.
— Пока ничего.
Он ушёл.
Морок остался один.
Его улыбка исчезла.
Он прекрасно понял смысл этих слов.
Пока.
***
После этого Морок начал замечать ещё больше.
Он стал чаще спорить.
Не открыто.
Не потому, что боялся.
Ему было интересно, насколько далеко Менакинг позволит ему зайти.
Иногда он намеренно менял детали экспериментов.
Иногда скрывал часть результатов.
Иногда проводил собственные исследования, используя полученные от Менакинга знания.
Поначалу это казалось игрой.
Потом игра перестала быть игрой.
Морок всё чаще сталкивался с решениями Менакинга, которые считал бессмысленными.
Особенно его раздражало то, что Менакинг мог спасти кого-то, но не делал этого.
Не потому, что не мог.
Просто потому, что это не имело значения для его цели.
Для Менакинга жизнь отдельного существа не обладала той ценностью, которую Морок когда-то привык ей приписывать.
И это постепенно начало отражаться на самом Мороке.
Он всё чаще задавался вопросом, почему вообще должен принимать чужую цель как свою.
Однажды ночью он сидел в лаборатории и рассматривал очередной образец.
Рядом лежали записи Менакинга.
Морок перечитывал их уже несколько часов.
Затем медленно закрыл журнал.
— Ты хочешь изменить весь мир, — тихо сказал он пустому помещению. — А мне зачем это?
Ответа не было.
Морок усмехнулся.
Когда-то он согласился быть инструментом, потому что хотел увидеть, насколько далеко сможет зайти.
Теперь же он впервые почувствовал, что больше не хочет быть чьим-либо инструментом.
Именно тогда его отношения с Менакингом начали окончательно меняться.
***
К шестидесятому году Морок уже почти не напоминал того молодого учёного, который когда-то впервые открыл для себя возможность изменить живую материю.
Он стал спокойнее.
Увереннее.
Насмешливее.
Его эксперименты становились сложнее, а отношение к ним всё более холодным.
Он мог разговаривать с подопытным совершенно спокойно, объяснять ему происходящее и даже шутить, пока проводил очередное исследование.
Но в глубине души Морок уже не видел в эксперименте ничего страшного.
Он видел процесс.
Именно это было его главным изменением.
Не исчезновение эмоций.
Не отсутствие жалости.
А изменение того, какое место эти чувства занимали в его решениях.
Если жалость мешала исследованию, она отодвигалась в сторону.
Если страх мешал, он анализировался.
Если смерть давала нужный результат, она становилась частью эксперимента.
Морок не считал себя чудовищем.
Он вообще редко задумывался о таких категориях.
Ему казалось, что моральные оценки придумали люди, которым было недостаточно знаний, чтобы самостоятельно ответить на сложные вопросы.
И всё же где-то внутри него оставалась одна вещь, которую Менакинг не смог изменить.
Морок всё ещё хотел выбирать сам.
И чем ближе подходил семидесятилетний рубеж, тем сильнее это желание становилось.
Он начал вмешиваться в работу Менакинга уже открыто.
Некоторые планы он саботировал.
Некоторые эксперименты изменял.
А некоторые просто отказывался выполнять.
Сначала Менакинг позволял ему это.
Потом начал предупреждать.
Морок игнорировал предупреждения.
Он уже слишком привык к собственной свободе.
Однажды Менакинг пришёл в лабораторию, когда Морок заканчивал очередной эксперимент.
На столе лежали записи.
Менакинг взял одну из них.
Прочитал.
Затем положил обратно.
— Ты снова изменил план.
Морок продолжил работать.
— Да.
— Зачем?
Морок не поднял головы.
— Потому что твой вариант мне не понравился.
Менакинг несколько секунд молчал.
— Ты забываешь своё место.
Морок наконец посмотрел на него.
В его глазах уже не было прежнего любопытства.
— Нет. Я как раз впервые его понял.
Менакинг ничего не ответил.
Морок улыбнулся.
— Ты сделал меня сильнее, умнее и дал мне знания, которых я никогда бы не получил самостоятельно. Но ты ошибся в одном.
Менакинг: — В чём?
Морок медленно подошёл ближе.
— Ты решил, что всё это сделает меня удобнее.
Тишина стала почти физической.
Менакинг смотрел на него без эмоций.
— Ты был временным инструментом, Морок.
Морок усмехнулся.
— А инструменты иногда ломаются.
Менакинг: — Именно поэтому я никогда не рассчитывал на тебя как на постоянный элемент.
Морок замолчал.
Впервые за многие десятилетия он не смог понять, что произойдёт дальше.
И именно это ему не понравилось.
Потому что в глубине души он уже понимал.
Семьдесят лет подходили к концу.
А вместе с ними заканчивалось и терпение Менакинга.
# Глава шестая — последний эксперимент
Семидесятый год начался для Морока совершенно обычно. Он проснулся в своей лаборатории, обнаружил на столе несколько новых образцов, пролистал записи за предыдущую ночь и только после этого заметил, что за окном уже давно рассвело. Для него время перестало иметь привычное значение. Он мог начать работу вечером и закончить через несколько часов после рассвета, а иногда вообще не замечал, как менялся день.
За семьдесят лет он привык к тому, что окружающий мир меняется быстрее, чем он сам. Люди старели, умирали, появлялись новые лица, исчезали старые города, менялись целые поколения, а Морок всё так же продолжал работать. Иногда он специально возвращался в места, где когда-то бывал, просто чтобы посмотреть, что от них осталось. Ему нравилось находить знакомые здания и обнаруживать, что люди давно забыли, кто когда-то жил за этими стенами.
Самым странным было даже не это.
Морок практически перестал чувствовать течение собственной жизни.
Для человека семьдесят лет были огромным сроком. Для Морока они превратились в длинную цепочку экспериментов, между которыми иногда случались разговоры, путешествия и редкие события, достойные того, чтобы запомнить их отдельно. Он помнил далеко не всё. Некоторые годы слились друг с другом, некоторые лица давно потеряли имена, а некоторые события он мог восстановить только по собственным записям.
Но одну вещь он помнил прекрасно.
Он никогда не переставал учиться.
Даже после всех полученных знаний Морок всё ещё находил то, чего не понимал.
И именно поэтому он не собирался останавливаться.
В тот день он работал над очередным экспериментом, когда дверь лаборатории открылась.
Морок даже не обернулся.
Он уже знал, кто вошёл.
Менакинг остановился неподалёку.
Некоторое время он молча наблюдал за работой Морока.
Тот закончил расчёт, аккуратно поставил отметку в журнале и только после этого поднял голову.
Морок: — Ты пришёл слишком рано.
Менакинг: — Нет.
Морок усмехнулся.
— Тогда это я задержался.
Менакинг не ответил.
Морок сразу заметил, что что-то изменилось.
Не в его поведении.
В самом присутствии Менакинга.
Раньше между ними всегда оставалось ощущение продолжения. Как будто за одним поручением последует другое, за одним экспериментом следующий. Сейчас этого не было.
Морок отложил инструмент.
— Что случилось?
Менакинг посмотрел на него.
— Твоя работа закончена.
Морок несколько секунд молчал.
Потом улыбнулся.
— Наконец-то.
Он действительно не испугался.
За семьдесят лет Морок слишком хорошо изучил Менакинга, чтобы не понимать смысл этих слов.
Он знал, что Менакинг не говорил лишнего.
Если работа закончилась, значит, больше не было причин держать его рядом.
Морок встал.
— И что теперь?
Менакинг: — Ты отправишься туда, откуда не сможешь выбраться.
Улыбка Морока стала чуть шире.
— Это наказание?
— Нет.
— Тогда что?
Менакинг ответил не сразу.
— Устранение переменной.
Эти слова Мороку не понравились.
Не потому, что он боялся.
Потому что они слишком хорошо описывали ситуацию.
За семьдесят лет он действительно превратился в переменную, которую Менакинг больше не хотел видеть рядом со своим планом.
Морок посмотрел на него и неожиданно рассмеялся.
— Знаешь, я ожидал чего-то более впечатляющего.
Менакинг: — Ты ожидал, что я позволю тебе продолжать вмешиваться?
— Возможно.
— Ты слишком долго считал своё любопытство преимуществом.
Морок нахмурился.
Менакинг продолжил:
— Теперь оно стало помехой.
В лаборатории стало тихо.
Морок не ответил сразу.
Он смотрел на Менакинга и впервые за очень долгое время пытался найти в его лице хоть что-нибудь.
Злость.
Раздражение.
Сожаление.
Не нашёл ничего.
Менакинг не ненавидел его.
И это почему-то оказалось хуже.
Если бы Менакинг злился, Морок мог бы спорить.
Если бы хотел наказать, Морок мог бы сопротивляться.
Но Менакинг просто принял решение.
Так же спокойно, как когда-то изменил его тело.
Так же спокойно, как проводил над ним первые эксперименты.
Так же спокойно, как всё это время использовал его.
Морок усмехнулся.
— Значит, вот и всё?
Менакинг: — Да.
— Семьдесят лет?
— Да.
Морок посмотрел на свои руки.
Когда-то именно Менакинг изменил их.
Сделал их сильнее.
Дал ему возможность пережить то, что должно было уничтожить обычного человека.
Теперь тот же человек собирался отправить его прочь.
Морок поднял глаза.
— Я хотя бы могу выбрать, куда?
— Нет.
Морок рассмеялся.
— Конечно.
Менакинг открыл портал.
На этот раз Морок не пытался остановить его.
Он только посмотрел внутрь.
За разрывом не было видно ничего знакомого. Ни земли, ни неба, ни какого-либо места, которое он мог бы узнать.
Только чужой мир.
Менакинг сделал шаг в сторону.
— Прощай, Морок.
Морок посмотрел на него.
— Знаешь, я всё ещё не решил, ненавижу тебя или благодарен.
Менакинг: — Это не имеет значения.
Морок усмехнулся.
— Для тебя.
Он шагнул вперёд.
В последний момент Морок обернулся.
— Но если я когда-нибудь найду способ вернуться...
Менакинг спокойно посмотрел на него.
— Не найдёшь.
Морок улыбнулся.
— Теперь мне точно интересно попробовать.
После этого он вошёл в портал.
Разрыв закрылся.
Менакинг исчез.
А Морок оказался один.
***
Первые дни в новом мире он провёл почти спокойно.
Он исследовал окружающую территорию, искал воду, изучал местную природу и проверял собственные способности. Самым неприятным оказалось то, что Менакинг действительно не оставил ему никакой возможности вернуться.
Морок проверял всё.
Он пытался найти энергетические следы, определить структуру пространства, обнаружить другие порталы, создать собственный переход.
Ничего.
Попытка за попыткой заканчивалась одинаково.
Морок постепенно начал понимать, что оказался не просто далеко от дома.
Он оказался отрезан.
И это впервые за семьдесят лет было решением, которое он не мог изменить.
Поначалу его это даже забавляло.
Он построил небольшую лабораторию.
Потом вторую.
Начал изучать новый мир.
Нашёл несколько необычных существ.
Провёл первые эксперименты.
Всё снова стало привычным.
Но через несколько лет Морок понял, что его исследования перестали давать прежнее ощущение.
Он мог изучать местную природу сколько угодно.
Мог находить новые формы жизни.
Мог создавать новые методы.
Но Менакинга рядом больше не было.
И Морок впервые обнаружил, что часть его любопытства всё это время была связана не только с самим знанием.
Ему хотелось доказать Менакингу, что тот ошибся.
Это раздражало.
Поэтому Морок продолжил исследования ещё усерднее.
Он пытался создать способ перемещения между мирами.
Годы проходили один за другим.
Результатов не было.
Постепенно его записи становились всё более разрозненными. Он мог начать эксперимент, остановить его, через несколько месяцев вернуться и уже не помнить, почему вообще решил его проводить.
Сон становился всё длиннее.
Иногда Морок засыпал прямо в лаборатории.
Иногда мог несколько дней не выходить наружу.
Он всё чаще чувствовал странную усталость.
Не обычную.
Его тело всё ещё оставалось невероятно сильным, но сознание постепенно перегружалось.
Он слишком долго жил.
Слишком много видел.
Слишком много знал.
И впервые за семьдесят лет у него появилось желание просто перестать думать.
Однажды вечером Морок сидел возле стола, рассматривая старую запись.
Это был один из первых экспериментов, проведённых ещё вместе с Менакингом.
Морок провёл пальцами по странице.
Уголки его губ едва заметно поднялись.
— Каким же я был идиотом...
Он закрыл журнал.
После этого Морок лёг прямо на пол лаборатории.
Он собирался поспать несколько часов.
Но проснулся не через несколько часов.
Он не проснулся вообще.
Сознание погрузилось куда глубже обычного сна.
Его тело продолжало существовать.
Но сам Морок будто отключился от мира.
Так прошли годы.
***
Когда он наконец открыл глаза, первым, что увидел Морок, стало серое небо.
Он долго лежал неподвижно.
Затем медленно сел.
Вокруг стояли высокие стены.
Старые.
Почти разрушенные.
Камень был покрыт трещинами, трава пробивалась между плитами, а часть башен давно превратилась в руины.
Морок огляделся.
Он не помнил, как оказался здесь.
Но место казалось странно знакомым.
Он поднялся и сделал несколько шагов.
С каждым мгновением ощущение становилось сильнее.
Энергия.
Она была почти незаметной.
Слабой.
Старой.
Но Морок знал её.
Он остановился перед огромными воротами.
Рука медленно поднялась.
Морок коснулся камня.
И тогда понял.
Это было место Менакинга.
Его замок.
Именно поэтому Морок оказался здесь.
Он не мог объяснить, каким образом.
Не мог понять, почему спустя столько лет его тело или сознание привело его именно сюда.
Но энергия, оставшаяся в стенах, была слишком знакомой.
Морок провёл ладонью по холодному камню и впервые за очень долгое время улыбнулся по-настоящему.
— Значит, ты всё-таки оставил след.
Он посмотрел на разрушенный замок.
Семьдесят лет работы.
Потом изгнание.
Потом долгий сон.
И теперь он снова оказался там, где когда-то начиналась самая важная часть его жизни.
Морок медленно вошёл внутрь.
Он ещё не знал, что именно произошло с Менакингом.
Не знал, почему замок оказался заброшен.
И не знал, что именно ждёт его внутри.
Но впервые после пробуждения ему снова стало интересно.
А этого было достаточно, чтобы он продолжил идти.
