Часики (Данте)
Первое, что он увидел, был свет, бьющий прямо в лицо.
Он попытался пошевелиться — безуспешно. Тела он не чувствовал вовсе. Будто его не существовало. Зато он видел руки: чужие, поспешные, лезущие к его лицу, что-то прикручивающие, настраивающие, фиксирующие.
Голоса были глухими, словно сквозь воду. Он не мог разобрать слов — лишь едва уловимую фразу:
— Не двигайся… я ещё не закончила.
Прошло неизвестно сколько времени.
Постепенно ощущения начали возвращаться. Сначала — боль, затем тяжесть, а после и само тело. Он смог подняться с операционного стола, но только с помощью неизвестной девушки. Она говорила осторожно, почти ласково, поддерживала его и вела куда-то дальше — к его «новым друзьям».
По дороге он пытался вспомнить, кто он такой. Почему у него такая странная голова.
Он коснулся её — холодная, металлическая, похожая на часы. Внутри что-то горело, светилось, словно живое. Он хотел спросить об этом, придать этому значение, но девушка игнорировала его вопросы, будто не слышала вовсе.
Она привела его в комнату. Там были другие — похожие на него, но разные. У кого-то были механические руки, у кого-то — иные части тела, заменённые чем-то искусственным.
Тогда неизвестная заговорила:
— Теперь ты можешь обживаться здесь, Часоголовый.
Он пытался понять, сколько времени прошло, но не мог. Само понятие времени ускользало от него, будто формулировка была чужой и непонятной.
Позже девушка упала рядом, словно внезапно лишившись сил, и представилась. Она назвала себя Єрсией. Как он понял позже, не все звали её так: кто-то называл её Создательницей, кто-то — Избавительницей, кто-то — Єнерси. Но для него она осталась просто Єрсией.
Она начала расспрашивать о нём и предложила имя — Данте. Или просто Часики.
Ему понравилось первое.
Он кивнул, принимая это имя, и попытался спросить, зачем он вообще нужен. Только тогда он заметил, что лицо Єрсии было скрыто чёрным квадратом. Спросить он не смог — рта у него не было. Он мог лишь кивнуть в знак согласия.
Єрсия радостно улыбнулась, или, по крайней мере, он почувствовал это по её голосу.
— Хорошо, Часики. Тогда давай я расскажу тебе, какие у тебя есть силы. Похоже, остальные даже не поздоровались с тобой.
Она потянула его за собой:
— Пойдём. Тебя надо обучать. Или мне самой сначала понять, что именно ты умеешь.
Последующие дни стали для Данте мучительными.
Єрсия издевалась над ним — заставляла снова и снова пытаться понять, во что заключаются его силы. Силы были слабыми, нестабильными, почти бесполезными. Но за это время он научился говорить по-своему. Понемногу.
Он снова и снова спрашивал, откуда у него всё это.
И тогда Єрсия просто ткнула пальцем ему в голову.
— У тебя здесь необычная вещь, — сказала она. — Великая. Из золота. В правильных руках она способна сделать своего носителя богом.
Она сделала паузу.
— Но никто не выдержит всей этой силы.
Так что богом никто и никогда не станет.
(Мда не умею я такиє топики писать надеюсь вишло нормально ну и кто ето дерьмо читал дай Бог тебе нервов не убить меня)
Он попытался пошевелиться — безуспешно. Тела он не чувствовал вовсе. Будто его не существовало. Зато он видел руки: чужие, поспешные, лезущие к его лицу, что-то прикручивающие, настраивающие, фиксирующие.
Голоса были глухими, словно сквозь воду. Он не мог разобрать слов — лишь едва уловимую фразу:
— Не двигайся… я ещё не закончила.
Прошло неизвестно сколько времени.
Постепенно ощущения начали возвращаться. Сначала — боль, затем тяжесть, а после и само тело. Он смог подняться с операционного стола, но только с помощью неизвестной девушки. Она говорила осторожно, почти ласково, поддерживала его и вела куда-то дальше — к его «новым друзьям».
По дороге он пытался вспомнить, кто он такой. Почему у него такая странная голова.
Он коснулся её — холодная, металлическая, похожая на часы. Внутри что-то горело, светилось, словно живое. Он хотел спросить об этом, придать этому значение, но девушка игнорировала его вопросы, будто не слышала вовсе.
Она привела его в комнату. Там были другие — похожие на него, но разные. У кого-то были механические руки, у кого-то — иные части тела, заменённые чем-то искусственным.
Тогда неизвестная заговорила:
— Теперь ты можешь обживаться здесь, Часоголовый.
Он пытался понять, сколько времени прошло, но не мог. Само понятие времени ускользало от него, будто формулировка была чужой и непонятной.
Позже девушка упала рядом, словно внезапно лишившись сил, и представилась. Она назвала себя Єрсией. Как он понял позже, не все звали её так: кто-то называл её Создательницей, кто-то — Избавительницей, кто-то — Єнерси. Но для него она осталась просто Єрсией.
Она начала расспрашивать о нём и предложила имя — Данте. Или просто Часики.
Ему понравилось первое.
Он кивнул, принимая это имя, и попытался спросить, зачем он вообще нужен. Только тогда он заметил, что лицо Єрсии было скрыто чёрным квадратом. Спросить он не смог — рта у него не было. Он мог лишь кивнуть в знак согласия.
Єрсия радостно улыбнулась, или, по крайней мере, он почувствовал это по её голосу.
— Хорошо, Часики. Тогда давай я расскажу тебе, какие у тебя есть силы. Похоже, остальные даже не поздоровались с тобой.
Она потянула его за собой:
— Пойдём. Тебя надо обучать. Или мне самой сначала понять, что именно ты умеешь.
Последующие дни стали для Данте мучительными.
Єрсия издевалась над ним — заставляла снова и снова пытаться понять, во что заключаются его силы. Силы были слабыми, нестабильными, почти бесполезными. Но за это время он научился говорить по-своему. Понемногу.
Он снова и снова спрашивал, откуда у него всё это.
И тогда Єрсия просто ткнула пальцем ему в голову.
— У тебя здесь необычная вещь, — сказала она. — Великая. Из золота. В правильных руках она способна сделать своего носителя богом.
Она сделала паузу.
— Но никто не выдержит всей этой силы.
Так что богом никто и никогда не станет.
(Мда не умею я такиє топики писать надеюсь вишло нормально ну и кто ето дерьмо читал дай Бог тебе нервов не убить меня)